Космоэнергетика и космоэнергетические каналы и частоты работа с собой ветер перемен альберто дельгадо карина альварадо аврора бореалис

Бехтерева: «В средние века меня сожгли бы на костре»

 

Наталья Петровна Бехтерева (07.07.1924 – 23.06.2008) – научный руководитель Института мозга человека РАН, руководитель группы нейрофизиологии мышления и сознания, доктор медицинских наук, профессор, академик РАН и РАМН, лауреат Государственной премии СССР, иностранный член Австрийской и Финской академий наук, Американской академии медицины и психиатрии.

 

 

 

 

Не так давно, сидя с друзьями за столом, на котором был шикарный торт, Наталья Петровна вдруг сказала, что накануне сбежала от врачей. “Конечно, я понимаю, что умру. Но ведь не сию же минуту", — это прозвучало почти весело, почти как в мудрой русской пословице: «Умереть сегодня страшно, а когда-нибудь – ничего». Но «минута» все-таки пришла. Наталья Петровна умерла 23 июня 2008 года. Ей было почти 84 года.

Она никогда не скрывала свой возраст. «Даже если бы мне и захотелось когда-нибудь сделать это, мне бы не удалось. Поскольку он указан в энциклопедиях и некоторых моих работах. К тому же я убеждена, что с приходом пенсионного возраста надо продолжать жить так, как будто ничего не произошло», — делилась она недавно в одном из интервью.

По ее словам, в жизни людей пенсионного возраста есть три позиции. Первая – ничего не произошло, я здорова и продолжаю работать. «Это уязвимая позиция, потому что всегда найдется тот, кто не поверит, будет искать ваше слабое место и обязательно найдет его», — полагала Бехтерева.

Но есть другая позиция, которую она выбрала лично для себя: «Да, мне много лет. Да, болит, скажем, сердце или еще что-то. Но если я что-то делаю, я стараюсь делать хорошо, и не просто хорошо, но лучше, чем делала раньше сама».

Третью позицию – сдаться годам, болезням и обстоятельствам – она категорически отказывалась даже обсуждать.

Наталья Петровна умерла в Гамбурге, в клинике Святого Георга, куда ее срочно с последней надеждой отправили петербургские врачи. А в лучшие времена она предполагала все с той же веселостью здорового человека, что, родись она в средние века, смерть пришла бы к ней на костре. «У меня есть сильное подозрение, что меня бы сожгли как ведьму. Потому что у меня есть черты, за которые можно сжечь. Например, я могу ответить человеку на его мысль. Очень редко. Но делать этого все равно нельзя. А в средневековье за это меня бы точно укокошили», — признавалась она.


Наталья Петровна БЕХТЕРЕВА

– научный руководитель Института мозга человека РАН,
– руководитель группы нейрофизиологии мышления и сознания,
– доктор медицинских наук,
– профессор, академик РАН и РАМН,
– лауреат Государственной премии СССР,
– иностранный член Австрийской и Финской академий наук, Американской академии медицины и психиатрии


Родилась в Ленинграде 7 июля 1924 года. Отец-инженер был признан врагом народа и расстрелян. Мать отправлена в лагеря. Их дочь – в детдом.

В 1947 году окончила Первый ленинградский медицинский институт имени академика И.П. Павлова.

В 1950-м – закончила аспирантуру в Институте физиологии ЦНС АМН СССР.

С 1950 по 1954 годы – младший научный сотрудник Института экспериментальной медицины АМН СССР.

С 1962 по 1990 годы – заведующий отделом, заместитель директора по научной работе, и.о. директора, директор Научно-исследовательского института экспериментальной медицины АМН СССР.

С 1990 года – научный руководитель Института мозга человека РАН.


Ею заложены основы фундаментальных исследований в области больного и здорового мозга человека. При широком использовании физики, математики, нейробиологии ею разработан комплексный метод исследований структурно-функциональной организации головного мозга человека, разработана методика исследований механизмов мышления, памяти, эмоций.

Под ее руководством решена одна из центральных задач функциональной нейрохирургии – направленный контакт с мозговыми структурами.

Ею сформулирована и развита теория устойчивого патологического состояния мозга как основа многих хронических заболеваний нервной системы и открыты принципиально новые возможности в лечении этих болезней.

В последние годы ею предложен принципиально новый подход к познанию принципов механизмов работы здорового и больного мозга человека на основе объединения многолетних комплексных исследований с использованием позитронно-эмиссионной томографии.

Автор около 400 научных работ.

 

Бехтеревой было 4 года, когда умер ее знаменитый дед, академик Владимир Михайлович Бехтерев. Родители не взяли на похороны ни ее, ни брата Андрея по причине их малолетства. Но когда позже родители смотрели документальный фильм об этих похоронах, дети подсмотрели некоторые кадры и затеяли свою новую игру – похороны плюшевого медведя. Долгие годы потом Наталья Петровна бережно хранила реликвии тех лет: большую фарфоровую лягушку, которую за что-то ценил дед — она и сегодня осталась в ее гостиной. Хранила акварель, которую спрятала под рубашкой в ночь ареста отца. А вот плюшевый медведь затерялся.

В ее доме всегда было много людей — старые друзья, коллеги, помощницы по дому, молодые аспиранты – все были сначала досыта накормлены, а потом внимательно выслушаны. Больше всех комплиментов с ее стороны доставалось аспиранткам – они и талантливы, и работоспособны, и все как одна — красавицы. На вопрос, с кем ей лучше работается — с опытными коллегами или с молодыми аспирантами, она отвечала: «Мне всегда было хорошо работать с теми, кто постоянно и быстро идет вперед. Я всегда старалась подбирать как можно больше способных учеников. Мне всегда были нужны способные руки, но еще больше – умные головы. Не для того, чтобы они думали за меня, а для того, чтобы я рядом с ними думала лучше и активнее».

Активность Бехетеревой была ее постоянным качеством. Она могла, например, несмотря на жару и болезнь, отправиться на крупный симпозиум в Грецию для того, чтобы посмотреть в глаза человеку, который предложил в качестве собственного открытия ее давнюю идею по изучению мозга. «Он, наверно, думал, что я уже умерла, а я возьми и появись на симпозиуме. Все удивились, а я, ох, как порадовалась», — весело рассказывала Наталья Петровна.

В Петербурге, на открытии XXXIII международного симпозиума «От молекул к человеку» она 40 минут читала пленарный доклад, стоя на сцене Октябрьского зала и отказываясь сесть за стол президиума. «Я готовилась, потому мне было не трудно стоять», — резонно заметила академик.

Ее активность иногда выходила за рамки профессии. Однажды она сказала редактору «Нового мира» Сергею Залыгину о том, что в журнале надо обязательно напечатать одну интересную статью Константина Симонова. Сказала, видимо, слишком, властно. Потому Залыгин недовольно ответил: «Может, вы сами возьметесь редактировать «Новый мир»?». «А вы не рискуйте такими предложениями. Я могу и взяться, — ответила Бехтерева. — Неизвестно только, что из этого получится, но взяться могу». И оба рассмеялись.

Совсем серьезно ей в свое время предлагали пост министра здравоохранения СССР. Но за такую работу она не взялась, и ее отказ был вежливо принят. Высокие чиновники поняли, что ее стихия – наука о мозге.

Впервые она увидела мозг человека в студенческие годы в анатомичке. «Мозг лежал на тарелке. Я была к этому готова и потому никаких потрясений не испытала». Потрясениями стали итоги его изучения. Особенно – методом вживленных в мозг электродов. Этот метод впервые был применен за рубежом и, по признанию Бехтеревой, показался ей варварством. Потом она увидела, как английские нейрохирурги применяют его для лечения двигательных и психических расстройств. И решила применить его в интересах больных в своем институте.

Первая пациентка была ее ровесницей – 36 лет, но выглядела глубокой старухой, была инвалидом, ей не помогали никакие лекарства. Операция по вживлению электродов в мозг прошла успешно. «Из института ушла неузнаваемо другая женщина, она помолодела, похорошела, вскоре вышла замуж. Этот успех был особенно важен, потому что это было начало. Случись несчастье – неизвестно, как бы сложилась судьба метода и жизнь многих пациентов», — вспоминала Наталья Петровна. А так появилась новая страница в ее биографии и истории медицины – метод вживленных электродов с применением компьютерного стереотаксиса.

Бехтереву, так смело вторгающуюся в мозг человека, часто спрашивали об этике таких вторжений. Она отвечала (и эту формулу многократно цитировали потом множество СМИ): «Нельзя делать больному то, что ты не сделал бы себе или очень близкому человеку. Ни одно спорное вмешательство не должно проводиться в интересах науки. Все должно делаться только в интересах больного. Не больных вообще, а данного конкретного больного…».

Она считала больной человеческий мозг экспериментом, который поставила сама природа. Исследование разных вариантов этого эксперимента привело к двум открытиям. Первое – в мозгу работают жесткие и гибкие звенья. Любое преимущество одних над другими – это болезнь. Второе – любую патологию мозг запоминает как норму и начинает действовать в соответствии с этой нормой. Создается матрица памяти. Потому, например, мозгу нельзя говорить «мне все равно». Он запомнит это и человеку уже не захочется идти к друзьям, в театр, не захочется делать хоть что-то, и уж точно не захочется заниматься творчеством. Возможно, захочется читать газеты, любые, что тоже опасно. Потому что мозг, приученный к чтению только газет, не может выйти за рамки стереотипов и уже не может творить. «А это путь к угасанию. Более того – к атеросклерозу. Не сразу, конечно, но неизбежно», — уверяла Наталья Петровна.

Законы мозга она переносила и на жизнь общества. Она считала, что управление с помощью только жестких методов приводит к диктатуре, с помощью только гибких – к анархии. А лучше всего для здоровья человека и общества – гармония жестких и гибких звеньев. Она считала, что надо постоянно напрягать мозг, что напряжение повышает его тренированность, а тренированный человек с меньшими затратами делает много больше, чем детренированный.

«Мозг – это Вселенная в черепной коробке», — такую, уже хрестоматийную, формулу Наталья Петровна вывела много лет назад. Чуть позже призналась: «Если кто-нибудь, когда-нибудь мне скажет, что я больше всех знаю о мозге, то дай мне Бог силы не поверить в это». Совсем недавно добавила: «Все знания о мозге, которые мне удалось добыть, давно можно было бы считать рутинными, если бы не бесконечная изменчивость мозга и его бесконечная красота». И, наконец, последнее признание: «Сегодня мы знаем о мозге много больше, чем вчера и есть основания думать, что завтра будем знать больше, чем сегодня. Но есть области деятельности мозга, для познания которых нужны принципиально новая идеология и принципиально новая технология».

Сегодня ее гроб осыпают цветами и произносят над ним проникновенные слова. Создается впечатление, что в жизни Бехтеревой были только друзья. Они, конечно, были. И ей было с кем общаться на одной волне. Но это – в науке. «В обычной жизни таких людей вокруг меня не очень много. Я не хотела бы повторять Лермонтова: «Кто жил и видел...», — но с годами становишься осторожнее. Смелее в отношении научных фактов, но осторожнее в подборе исповедников», — признавалась Наталья Петровна.

В ее жизни были и те, кто причинял ей немало боли. «Больнее всего меня били те, кто хорошо меня знал. Когда я думаю об этом, то понимаю, что в этом всем была и какая-то моя вина. Одним своим видом и успешностью я должна была раздражать людей. Но думаю, что в итоге я побеждала. У меня генетика такая, что если бы не разные беды и боль, причиненные мне разными людьми, мне бы сносу не было. Я ведь никогда не уставала. Я не знала, что значит слово «трудно», — рассказывала Бехтерева.

А совсем недавно она сказала: «Поверьте, от жизни все-таки устаешь». И сразу попросила: «Забудьте эти слова. Я скажу вам другое — за всю жизнь я ни разу не произнесла слов: «Какая я несчастная!». Даже когда очень страдала».

 

Неонилла Ямпольская


Источник: "Росбалт-Петербург"